Крымов и все-все-все вдребезги. Елена Дьякова

2013, Новая Газета

«Лаборатория Дмитрия Крымова», Новый Манеж и Бахрушинский музей при участии общества «Мемориал» и ТНК «BP» представили выставку Крымова и двух его учениц, Марии Трегубовой и Веры Мартыновой. Совместные инсталляции выросли из совместной работы над спектаклями «Лаборатории»: тут вертятся, кружатся и несутся кувырком «Недосказки» и «Торги», «Опус № 8» и «Горки-10», чеховская «Тарарабумбия» и «Как вам это понравится» по пьесе Шекспира «Сон в летнюю ночь», «Смерть жирафа» и «Донкий Хот».

В 2007-м та же команда — Крымов и K, Маша и Вера (тогда — недавние выпускницы РАТИ) — делала из драгоценных макетов к чеховским спектаклям, колченогих стульев, старых книг, галош «Красный треугольник», битых чашек и дождя сквозь худую крышу дизайн павильона России на европейской Квадриеннале сценографов в Праге. Тогда эти безумцы получили Гран-при Пражской Квадриеннале. К слову: с той поры Маша стала главным художником «Лаборатории Дмитрия Крымова», Вера — главным художником Гоголь-центра.
 
В Новом Манеже пахнет стружкой: пол застлан ремонтной фанерой, из многоярусных ящиков свежесколоченных верстаков, рабочих столов сценографа глядят: черные воронья перья, битые чашки, альбомы Джотто, Шагала и Рогира ван дер Вейде, порнофотографии XIX века, собранные по европейским «блошинкам», старые гравюры с видами Москвы, германских дубрав и британских гаваней, мерцающие айпады, архивные фото жертв и палачей 1930-х из собрания «Мемориала», лица хороших господ в шапокляках на старых твердых фото (с тех же «блошинок» — аналогичные коллекции «типажей» собирали там веком раньше Бенуа, Бакст и Добужинский). Навалом лежат поломанные старые куклы (увечные голые фарфоровые тела наводят на те же мысли, что фото «Мемориала», — но стеклянные глаза кукол упрямо моргают, вот ведь штука!)… Вздыбилась кружевная скатерть, советская парадная скатерть из семейства средней руки, над ней застыли в вечном полете гжельские чашки, баранки, красные гвоздики, ошметки навек застывшей в воздухе заварки: точно эту скатерть вечно в истерике стягивают со стола и завязывают узлом, точно это этюд на слова Чехова — пока люди пьют чай, судьбы их разбиваются: ю ноу, вы знаете, сами проходили, точно это памятник Москве 1991 года, например… Шумит малый резиновый транспортер, модель транспортера «Тарарабумбии», строем идут люди, львы, орлы и куропатки, игрушечные солдатики из «Трех сестер», советские письменники с портретами Чехова на транспарантах. Еще там есть груды стекляшек, деревянных обрезков, старые лампы, кинетические портреты актеров и художников «Лаборатории», наушники, в которых авторы выставки изъясняют свое кредо, кучи столярных обрезков… И с флангов все безобразие окаймлено двумя экспозициями Бахрушинского музея: рабочий стол Станиславского с веером бумаг (и фигурой самого К. С. — отклячив зад, измяв фалды сюртука, он ищет под столом что-то утерянное МХАТом) — и экспозиция личных вещей Чехова: башмак, пенсне, бумажник…
 
И все это — модель мира. Давно я не видела выставки, в которой так четко и мучительно было б разложено по верстакам все, что есть (и должно по исторической логике быть) в сознании образованного русского XXI века.
 
Выставка открыта с 4 июня до 7 июля.
 
Елена Дьякова, Новая Газета, 04.06.2013 

Фото, Видео, Аудио

Фотогалерея

Лица

История

Дмитрий Крымов сделал свой театр музеем. Алла Шевелева
Тотальная инсталляция: выставка «Камень. Ножницы. Бумага» в Новом Манеже. Евгения Гершкович

© 2015. «Лаборатория Дмитрия Крымова». Все права защищены.
Создание сайта — ICO