Выгодный ракурс. Роман Должанский, 19.10.2006

2006, газета "Коммерсант"

Выгодный ракурс

"Демон. Вид сверху" в постановке Дмитрия Крымова

В театре "Школа драматического искусства" под руководством Анатолия Васильева в рамках продолжающегося фестиваля современного искусства "Территория" показали премьеру спектакля "Демон. Вид сверху" по мотивам поэмы Лермонтова в постановке режиссера и художника Дмитрия Крымова.

По признанию Дмитрия Крымова, отправной точкой для создания новой работы послужил неожиданный ракурс. Спектакль играется в одном из (без преувеличения) самых красивых и благородных театральных пространств в мире, в восьмиугольном зале-колодце "Глобус" театра "Школа драматического искусства". Зрители, таким образом, сидят на трех ярусах и глядят вниз, на арену, где колдуют и рисуют студенты господина Крымова вместе с приглашенными актерами.

Первый аккорд спектакля – падение на белую арену сверху бесформенной черной груды, вскоре оказывающейся тем самым демоном, вернее, похожей на дракона уродливой птицей с поролоновой лапой и перепончатыми крыльями. На веревках не с первой попытки актеры подтягивают демона туда, откуда он упал, под потолок, а сами вместе с ареной уезжают на целый этаж вниз, в театральную преисподнюю. Именно там и происходят те неожиданные превращения, из которых, собственно говоря, и составлен спектакль "Демон. Вид сверху". Он чем-то похож на анимационный фильм, создающийся прямо на глазах у публики.

Фантазия господина Крымова свободна и причудлива, она исполнена одновременно юмора и нежности. Его актеры – точно маляры в заляпанных краской комбинезонах, театр они делают буквально из залежей театрального склада: краски, кисти, цветная бумага, тряпочки, реечки, да просто мусор. Разбросаны по полу сцены старые грампластинки, желтые резиновые перчатки сантехников ложатся лепестками вокруг каждой из них, черная изолента связывает получившиеся цветки стеблями, и черная же краска дорисовывает вазу – вот так готова огромная картина вангоговских подсолнухов, но готова лишь затем, чтобы тут же быть скомканной в огромный бумажный снежок и унесенной прочь, на свалку. На языке театра это зовется "исходящий реквизит".

Дмитрий Крымов использует язык, который в русской театральной традиции всегда считался не высокой литературой, а миноритарным наречием – язык визуальных образов, картин, складывающихся в театральное высказывание, которое лишено четкой сюжетной канвы, но вызывает не меньше размышлений и эмоций, нежели глубоко и убедительно разобранная драма. В мире этот язык освоен, конечно, лучше. Местами спектакль господина Крымова напоминает театр французского гения Филиппа Жанти, свободно комбинирующего фактуры, играющего масштабами, поэтизирующего искажения, дерзко монтирующего живое и неживое. В спектакле Дмитрия Крымова к выглядывающему из дырки женскому личику прикладывают пластмассового пупса – и получается младенец, девочка, которая, вырастая, примеряется к роли скрипачки и балерины. Обе воображаемые "карьеры", разумеется, лишь обрисованы вокруг лица быстрой кистью.

Черный Гоголь, от которого отделяется белая тень, чтобы сжечь в лоханке второй том "Мертвых душ"; Лев Толстой, уходящий из "Ясной Поляны" и плывущий потом в лодке-гробике над головами столпившихся на бумаге людей-клякс; шагаловские любовники, вытесненные с неба стаей самолетов-шмелей со свастиками на бортах; грузинское застолье с качающимися в такт песни гостями-пиджаками; снежная баба, в одном из шаров которой спрятана новая жизнь – словно вся жизнь культуры проносится у нее же в голове, так же как, говорят, случается у человека перед смертью. Но заставляя зрителя смотреть на свою панораму мира сверху, Дмитрий Крымов вовсе не обрекает его на отрешенный и скучающий взгляд демона-изгнанника. Напротив того, иногда даже кажется, что сам ты лежишь на спине и все происходящее случается над тобой, а не под.

Черная птица так и останется висеть под потолком зала "Глобус". Кто-то, возможно, сочтет режиссерской ошибкой то, что дракон больше не включается в игру. И есть, безусловно, грустная режиссерская ирония в том, что все чудеса происходят буквально под сенью крыльев падшего ангела. Там, где шнур ложится по полу профилем лица, ведро с краской становится глазом, и лежащая женская фигурка кажется мошкой, которая сейчас влетит в этот глаз, где надкушенный запретный плод буквально разрывает тело первой женщины. Словом, где вся суть страдание и насмешка. Но где, с другой стороны, клочья желтоватой оберточной бумаги так легко принимаются за крылья только что народившихся ангелов.

Роман Должанский, газета "Коммерсант", 19.10.2006

Спектакли

Демон. Вид сверху 2006, Школа Драматического Искусства
Контрастное зрение. Александра Машукова, 19.10.2006
Бумажные глаза демона. Дина Годер, 19.10.2006

© 2015. «Лаборатория Дмитрия Крымова». Все права защищены.
Создание сайта — ICO