"О-й. Поздняя любовь" по А.Островскому в ШДИ, реж. Дмитрий Крымов

2014, Вячеслав Шадронов

В "Поздней любви" нет глобальных обобщений историософского или иного характера, как в "Тарарабумбии", "Горках-10" или в прошлогоднем "Бальзаке", но, вслед за "Бальзаком", где сюжетная схема чеховских "Трех сестер" воспроизводится достаточно подробно и последовательно, "Поздняя любовь" - тоже театр в значительной степени нарративный, сюжетный, и это для Крымова, видимо, становится устойчивой тенденцией. Другое дело, что нарратив здесь - не возвращение к классической драме (в этом смысле неожиданная любовь Крымова к Островскому даже слишком поздняя), а наиболее эффективный способ вскрыть ее механику, вывернуть наизнанку - отчасти чтоб повеселиться, посмеяться, но отчасти и ради более острого, искреннего сопереживания героям старых пьес, которых академический формат превращает обычно в обитателей музея восковых фигур. 

Персонажи "О-го", впрочем, внешне больше похожи как раз на кукол (еще больше, чем обитатели Бердичева) - в косматых париках и клоунском гриме, в поролоновым накладках, с нарушениями опорно-двигательного и речевого аппарата, они на вид - законченные фрики, да и ведут себя соответствующим образом, то лепечут нечто бессвязное, то грохаются в обморок, время от времени завывают текст на мотив плача, а порой и проявляют, что называется, немотивированную агрессию. Между тем разворачивается история, рассказанная в пьесе "Поздняя любовь" - не самой популярной и не слишком примечательной вещи Островского, с весьма банальными, расхожими для его театра характерами и конфликтами. Бедствующий стряпчий Маргаритов живет на съемной квартире, его дочь Людмила Герасимовна влюблена в хозяйкиного сына-мота Николая и готова отдать ему последнее, а молодой человек позволяет себя использовать барыне Варваре Харитоновне, намерившейся раздобыть у Маргаритова важный денежный документ... 
 
Порывы чистых душ и метания душ слабых, порочных, в пьесах Островского могут казаться, мягко говоря, неубедительными, почти нелепыми. Эту нелепость, условность старой бытовой драмы Крымов берет за основу и, гиперболизируя, травестируя, доводит ее до полного абсурда, помещает в подчеркнуто небытовое, театральное пространство, с прожекторами, торчащими проводами, кляксами краски на застеленном бумагой полу. Сохраняя оригинальный линейный нарратив (не считая надуманного хэппи-энда, у Крымова оборачивающегося пронзительной развязкой с самоубийством Николая), пьеса превращается в череду сценок-скетчей, напоминающих анекдоты Хармса. Но поразительным образом травести-инвалиды, каковыми Крымов представил героев классической реалистической пьесы, в своем уродстве оказываются и более достоверными, и более трогательными, чем какие-нибудь ряженые "хранители традиций" в запыленных костюмах на фоне картонных декораций.
 
Вячеслав Шадронов, 09.09.2014

Спектакли

О-й. Поздняя любовь 2014, Школа Драматического Искусства

История

OPUS NO 7, BARBICAN. CATHERINE LOVE
«Что мир весь рядом с ним…». Ольга Егошина

© 2015. «Лаборатория Дмитрия Крымова». Все права защищены.
Создание сайта — ICO