Игра по правилам и без: «Оноре де Бальзак. Заметки о Бердичеве» в Школе драматического искусства. Татьяна Филиппова, 16.10.2013

2013, РБК-Daily

Игра по правилам и без: «Оноре де Бальзак. Заметки о Бердичеве» в Школе драматического искусства

 
Дмитрий Крымов поставил в Школе драматического искусства спектакль по пьесе Чехова «Три сестры», герои которого ведут себя не совсем так, как указано в авторских ремарках.
 
Три года назад Крымов выпустил спектакль, выросший из одной-единственной фразы, даже не фразы, а поговорки, которую доктор Чебутыкин из чеховских «Трех сестер» напевает себе под нос в четвертом действии: «Тарара… бумбия… сижу на тумбе я…» «Тарарабумбия» даже не спектакль, а карнавальное шествие чеховских героев, толпой и поодиночке, парад Тригориных (каждый с удочкой), Аркадиных и Треплевых, молодых и постаревших, радостно шагающих сквозь разные театры и разные эпохи к нам, все еще открывающим для себя неизвестного нам Чехова.
 
«Оноре де Бальзак» идет в том же зале, только вместо транспортера, по которому шагали персонажи чеховских пьес, — цирковой манеж, выстроенный в кружок стульями для зрителей. На этом крохотном пятачке и разворачивается действие, которое не то чтобы продолжает «Тарарабумбию», а скорее служит эпилогом к ней. Будто лицедеи, прошедшиеся по подиуму, решили продолжить игру среди зрителей, приглашая их принять участие в игре и одновременно поедая вкуснейший осенний арбуз.
 
В афише спектакль именуется следующим образом: «Оноре де Бальзак. Заметки о Бердичеве. По пьесе А. Чехова «Три сестры». Это уже начало игры, потому что Бердичев вместе с Бальзаком в данном случае такой же набор звуков, что и «Тарарабумбия». Автор идеи — тот же доктор Чебутыкин, который обнаруживает в газете заметку о том, что Бальзак венчался в Бердичеве (действительное событие, между прочим), и дважды вслух повторяет ее первую фразу, видимо, из-за ее абсурдности. Где Бальзак — и где провинциальный Бердичев.
 
Как это часто бывает, афиша обманывает неопытного зрителя, потому что о Бальзаке в спектакле больше нет ни слова. Свет гаснет, и на сцене, за пределами манежа, появляется похоронная процессия — группа военных несет переселившегося в лучший мир товарища, медленно и печально, но под разухабистую мелодию «Лили Марлен». Процессия спускается на манеж, марш звучит все громче, военные распрямляют плечи — и «покойник» летит за кулисы. А дальше, как и положено, начинается карнавал.
 
Для чеховедов спектакль Крымова — чистое безумие: здесь нет ни одной чеховской фразы, звучащей без изменения, и ни одного героя, который вел бы себя так, как ему положено. Сестры похожи на моделей, подготовленных к съемке фотосессии в стиле треш: взлохмаченные головы, черная помада, нарисованные брови. У Ирины огромные торчащие (картонные?) уши, у Маши — длинные накладные пальцы с вечной сигаретой, у Ольги — распухшая, прокушенная губа. Ближе к концу действия сестры сплетаются в клубок, осыпая друг друга тумаками и таская за волосы.
 
«Отец угнетал нас воспитанием, а после его смерти я начал полнеть», — говорит их брат Андрей, указывая на свой большой живот. Самое эффектное появление — выход доктора Чебутыкина в чем-то белом, но заляпанном красными пятнами. «Все спрашивают у меня совета, а ведь все забыл, ничего не помню», — рассказывает доктор, размахивая ножовкой. Где-то в стороне стоит Протопопов, о котором у Чехова так много говорили, но за глаза; в пьесе он ни разу не показывался, а здесь выходит к зрителям и произносит итальянские слова. «Как будет по-итальянски «жизнь проклятая, невыносимая»?» — спрашивает у него Маша. Весь вечер на манеже Шарлотта Ивановна из «Вишневого сада» — словно хочет и здесь спросить: «Кто я? Зачем я?»
 
Наигравшись вдоволь, актеры начинают снимать накладные носы и подагрические коленки, стирать грим, говорить обычными голосами, и можно, кажется, выдохнуть, абсурду пришел конец, но тут звучит выстрел, и оказывается, что это не шутка… Умирает Тузенбах, и карнавал заканчивается — как и начинался — смертью.
 
В этом коротком веселье столько печали, что невольно вспоминается цветаевское «Еще меня любите за то, что я умру». Время, о котором бедный барон говорил с таким восторгом, «здоровая, сильная буря, которая идет, уже близка и скоро сдует с нашего общества равнодушие, пренебрежение к труду, гнилую скуку», смело и Чебутыкиных, и Вершининых, Прозоровых. Потому так не хочется отпускать их с манежа, на котором они радовались, мечтали и страдали.
 
Источник: http://rbcdaily.ru/lifestyle/562949989246675
 
Татьяна Филиппова, РБК-Daily, 16.10.2013

 

Спектакли

Оноре де Бальзак. Заметки о Бердичеве 2013, Школа Драматического Искусства

История

«Оноре де Бальзак. Заметки о Бердичеве»: гениальная жуть. Наталья Витвицкая, 15.10.2013
Два часа безобразий. Анна Чужкова, 17.10.2013

© 2015. «Лаборатория Дмитрия Крымова». Все права защищены.
Создание сайта — ICO