Бумажные глаза демона. Дина Годер, 19.10.2006

2006, интернет-портал "Газета.Ru"

Бумажные глаза демона


Сгоревший Гоголь, грузинская Тамара и страшный Берия в неожиданном спектакле «Демон. Вид сверху».
 
Финансирование нового спектакля Дмитрия Крымова – предмет особой гордости организаторов фестиваля «Территория». Бесхозная Лаборатория Крымова, сочиняющая постановки в непривычном для нас жанре «театра художника» (что-то среднее между театром предметов, кукольным, драмой и многим другим) – просто подарок для мероприятия, делающего ставку на экспериментальность. И Крымов не подвел.
 
В зале «Глобус» театра «Школа драматического искусства» он показал спектакль «Демон. Вид сверху». Чтобы понять название, надо знать, что «Глобус» – это небольшая восьмиугольная сцена, окруженная тремя кольцевыми ярусами зрительских мест, один над другим, и публика, сидящая у парапетов, действительно видит действие только сверху.
 
Своему спектаклю Крымов предпослал целых четыре иронических эпиграфа.
 
Первый: «Мы с Тамарой ходим парой» (из русской лирики) – многое говорит об отношении спектакля с лермонтовским «Демоном», по мотивам которого он поставлен. Второй: «Мальчик жестами показал, что его зовут Хуан» (из испанской лирики), касался того, как играют актеры. Третий: «Кто скажет, что это девочка, пусть первый бросит в меня камень» (И. Ильф и Е. Петров) – недвусмысленно намекает на способ работы художников, подобный тому, который разработал О. Бендер. И, наконец, четвертый: «Караул!!!» (К. С. Станиславский) – высказывает отношение к театру в целом. Но, несмотря на всю эту защитную иронию и замечательное остроумие того, что происходило на сцене, спектакль получился щемящим, а иногда даже патетическим.
 
Откуда-то с самой верхотуры, почти из-под стеклянного купола зала на сцену падает огромная черная куча тряпок. Актеры выходят ее разбирать, подкладывая то в одном углу лист с карандашным наброском стопы, то в другом – с когтистой лапой или огромным глазом, и становится понятно, что эта гора – упавший Демон. Его цепляют к веревкам, поднимают, и огромные распластанные крылья с обрывками черного тюля остаются висеть под куполом весь спектакль.
 
Представление оказывается «видом сверху» глазами Демона.
 
Фонограммой звучит Артур Рубинштейн, на освещенную белую сцену падает огромная темная тень, она быстро сворачивается, и по сцене начинает бежать, петляя, темная линия. А, понятно: это «вился излучистый Дарьял». Вокруг него возникают, будто детской рукой нарисованные черно-белые картинки: домики, люди, овцы, поля, горы. Появляются новые фигуры, флотилии кораблей, под нами вылетают самолетики с мальчишеских рисунков, у них на боках свастики, вниз падают бомбы. Мы летим и видим, как с коричневатой земли будто бы оттирается кусками ржавчина, и под ней проявляются частями рублевские лики и иконописные крылатые ангелы. Звуки грома, шторм, полиэтиленовые волны роняют кораблики и сбивают их в кучу. Раз! – сдернули море вместе с кораблями, и снова солнце, а под ногами – чистый лист бумаги.
 
Спектакль рождается из пластической идеи: вид сверху открывает «невиданные» прежде возможности.
 
Крымов говорил: «Лермонтовская поэма - повод, чтобы посмотреть на нашу жизнь сверху. Пролетев над годами, веками, искусствами, страстями, судьбами, ошибками. Посмотреть таким черным глазом – критически-скептическим. Взглядом существа, которое никогда никого не любило, но вдруг полюбило…».
 
Живые картины будут рисоваться и сдираться в чистый лист, появятся бумажные Адам и Ева, падет с небес Икар. За длиннющую бороду-мочалку вытащат Льва Толстого из нарисованной дверцы. Бумажный Гоголь будет жечь второй том «Мертвых душ» и сам сгорит в этом огне. Наступит зима, станет падать снег, все выбегут в ушанках лепить из мятой бумаги снежную бабу, а в вышине полетит маленькая бумажная ракета с лампочкой внутри и надписью «СССР» на борту.
 
А потом начнется история про девочку, которая родится из снежного кома, будто из яйца. Это детство Тамары.
 
Девочка запрокинет лицо, чтобы мы видели его, и к нему, показывая как ребенок растет, будут пристраивать то одеяльце конвертом, перевязанное розовым бантом, то пририсуют тело девочки со скрипкой и бантом. Девочка вырастет, отлетят души родителей, и вслед за тем начнется свадьба Тамары, построенная по законам традиционной грузинской живописи. Девушку, лежащую на земле, будут декорировать черными косами, длинным, во всю сцену, белым грузинским платьем с развевающимся поясом, под ноги положат коврик с оленями. А рядом будет лежать огромный жених в бурке, у которого под папахой на месте лица – портрет Гагарина, а вместо газырей – цветные фломастеры. Будет веселый пир, пока не выйдет актер. Он наденет плащ и шляпу одного из гостей, вынет из кармана и пристроит на нос пенсне, запрокинет голову, и мы ахнем – Берия! Он пойдет танцевать по столу, раздирая бумагу с блюдами, разметывая гостей и топча жениха. Этот лист тоже снимут. На сцене останется лежать, скорчившись, только девочка Тамара в измазанном краской комбинезоне.
 
«Взгляд сверху – это смешно», – говорил Крымов. «Люди кажутся такими маленькими, суетятся, как муравьи, трудятся, совершают какие-то поступки. Оттуда, сверху эти поступки кажутся такими жалкими и грустными. Но именно в этой обреченности большое достоинство и какая-то мудрость».
 
В финале на сцене будут лежать уже все актеры и художники с обрывками бумаги в руках, будто с крыльями, а над ними загремит шаляпинский бас с клятвами Демона: «И будешь ты царицей мира…»
 
Дина Годер, интернет-портал "Газета.Ru", 19.10.2006

Спектакли

Демон. Вид сверху 2006, Школа Драматического Искусства
Выгодный ракурс. Роман Должанский, 19.10.2006
Дон Кихот на свалке истории. Елена Дьякова, 24.10.2006

© 2015. «Лаборатория Дмитрия Крымова». Все права защищены.
Создание сайта — ICO