Безбытовуха. Ольга Федянина

2017, Коммерсантъ
«Безприданница» Дмитрия Крымова

Театр «Школа драматического искусства» открыл сезон премьерой по пьесе А. Н. Островского «Бесприданница». Заменив одну букву в названии (спектакль называется «Безприданница»), режиссер Дмитрий Крымов формально возвращает старое написание — а на самом деле заявляет вполне современное прочтение. Рассказывает Ольга Федянина.
 
Длиннющая деревянная планка с крючками перекрывает входные арки зрительного зала: импровизированный гардероб увешан чем-то темным и невзрачным, вроде униформы коммунальных служб. Место действия крымовской «Безприданницы» — то ли гигантская бытовка, то ли клуб на задворках — межеумочная постройка, каким в наших городах нет числа. Можно годами ходить мимо, так и не узнав, что внутри: дворницкая, подпольный бордель или шиномонтаж.
 
На задней стене экран, притворяющийся окном. В «окне» идет кино: человеческие фигуры проходят по набережной, исчезают за рамкой экрана — и тут же вживую являются на сцене.
 
Дмитрий Крымов переносит пьесу Островского в современность, на свой лад следуя указанию автора «действие происходит в настоящее время». Только у него, как обычно, настоящее не совсем настоящее. Современные реалии и типажи здесь материал для игры, у каждого персонажа и каждого эпизода своя злободневная узнаваемость, но и своя резкая, почти кукольная эксцентрика. Вот набережная. Вот кусок ограды, кажется, сломанной. Вот на экране легендарный футбольный матч 2008 года Россия—Голландия. Вот Лариса Огудалова (Мария Смольникова), безголосая эстрадная певица, мечтающая о любви и красивой жизни. Вот купцы Кнуров (Константин Муханов) и Вожеватов (Вадим Дубровин) — остепенившиеся пацаны из 90-х, вот жених-клерк Карандышев (Максим Маминов), вот мамаша Харита Игнатьевна (Сергей Мелконян), которая выживала в те же 90-е лучше не знать каким образом.
 
«Безприданницу» неизбежно сравнивают с другим Островским в постановке Крымова — «О-й. Поздняя любовь», одной из самых успешных московских премьер 2014 года. Формальное сходство есть, но «Поздняя любовь» и «Бесприданница» — это все-таки очень разный Островский. В «О-й. Поздняя любовь» водевильно абсурдный сюжет соединялся с черно-белым гротеском спектакля, что называется, заподлицо. В «Безприданнице» у спектакля собственная драматургия, театр в пьесу вчитывается, на нее оглядывается, но рассказывает при этом свое.
 
У Островского Лариса Огудалова со своей жаждой воли выпадает из мира, сложенного давно, прочно и понятно. У каждого человеческого существа здесь есть свое место, своя роль. Можно пойти в содержанки к старому купцу, у которого прорва денег и старая нелюбимая жена. Можно — к молодому, у которого денег меньше, зато не так противно. Можно выйти за Карандышева — скучно, но надежно. В любом случае вся жизнь просматривается насквозь, отсюда и тоска, и рывок с Паратовым за реку.
 
У Крымова на сцене команда деклассированных. Денег, конечно, у всех по-разному, но деньги ничего и не решают, потому что нет никакого уклада, в котором их наличие или отсутствие что-то проясняет, расставляет по своим местам. У богатых и нищих жизнь одинаково проходит в кафе-сарае у реки, под звуки футбольного матча, на глазах у остальных. И никакого побега за реку — Лариса и Паратов (Евгений Старцев) запираются в ее комнате, но и это уединение ненастоящее.
 
Мария Смольникова в роли Ларисы — главный печальный эксцентрик этого паноптикума: не потенциальная роскошная содержанка, а женская вариация князя Мышкина. У Ларисы Островского есть оружие — привлекательность, желанность губят ее, но поначалу-то защищают. Лариса Смольниковой не защищена ничем, она нелепа, как щенок, который забрел на вечеринку догхантеров. Следить за ней страшно, но и глаза отвести невозможно.
 
Правда, Лариса не только центр крымовской «Безприданницы», но и ее главное противоречие, ее уязвимое место. Не то, как роль сыграна,— а то, как придумана. Потому что, строго говоря, в предлагаемых театром обстоятельствах бросаться на шею нужно не Паратову, а Карандышеву. Закомплексованному офисному планктону с портфелем, который будет ждать ее дома с диетическим ужином и самозабвенно слушать ее фальшивое пение. Загул с Паратовым слишком уж мало отличается от того, чем воздух спектакля и без того наполнен. Это не обреченная попытка бегства, а обреченный каприз, чудачество, уступка мелкому бесу любовной прихоти. В спектакле Дмитрия Крымова у Ларисы нет шанса набрать высоту полета и, соответственно, высоту падения. Его парадоксальный итог скорее в другом — откуда ни падай, все равно разобьешься насмерть.
 
Газета "Коммерсантъ" №181 от 29.09.2017, стр. 15 Ольга Федянина

Фото, Видео, Аудио

Фотогалерея

Спектакли

Безприданница 2017, Театр "Школа драматического искусства"

Лица

История

Едят друг друга заживо, но равнодушно. Ольга Галахова
Одна звезда на небе голубом Наталья ШАИНЯН

© 2015. «Лаборатория Дмитрия Крымова». Все права защищены.
Создание сайта — ICO