Чехову поставили капельницу. Елена Дьякова

2007, Новая газета

На Пражской Квадриеннале ­2007, всемирной выставке театральных художников, Гран­при — «Золотую Тригу» — получила Россия. Получила впервые с 1975-го. Тогда лауреатом стал Давид Боровский. Теперь — Дмитрий Крымов и его студенты-сценографы (IV курс РАТИ). Та же команда, что сделала в театре Анатолия Васильева спектакли «Недосказки», «Донкий Хот», «Торги», «Демон» (в сентябре выйдет «Корова» по Андрею Платонову).

«Золотой Тригой» награжден дизайн национального павильона на Квадриеннале. Образ старой московской квартиры, созданный сценографами, не похож ни на один их спектакль.
 
Но несет ту же донкихотскую идею красоты ветхого, измызганного и нелепого мира ручной работы. Вещей со своей судьбой (то бишь — нашей общей).
 
И Дом Печального Образа был понят художниками 50 стран.
 
Дмитрий КРЫМОВ: — Мы придумали квартиру: старые стены со следами на потолке разных лепнин. Провода разбегаются, как паутина, они со старыми выключателями коммунальными.
 
Все протекло, все сползает вниз, все в ржавчине: а когда­то было белое. На полу вода в лужах, без галош не войдешь. И капает с размытого потолка в бутыли, сулеи темного стекла: мы их в Измайлове купили, они очень красивые.
 
На подставках из старых венских стульев, старых книг, старой посуды — спасенные такие ценности среди коммунальных хлябей — стоят двенадцать «чеховских» макетов: Давида Боровского к «Дяде Ване» Додина, Олега Шейнциса к «Чайке» Захарова и к «Дяде Ване» Карбаускиса, Сергея Бархина к «Скрипке Ротшильда» и «Даме с собачкой» Гинкаса, Станислава Бенедиктова, Марта Китаева… У каждого сценографа — свой выключатель. Таблички примерно такие: «Давид Боровский — 2 звонка». Над каждым макетом своя лампочка: взяли старые чайные чашки, просверлили и использовали как абажуры.
 
В павильон надо было входить под зонтиком и в галошах. Зонтики были старые, истрепанные. А галоши новенькие. Купили в Рязанской области, в деревенском магазине целый багажник: там они до сих пор вполне актуальный предмет широкого потребления. Впрочем, и наша квартира — из того же мира.
 
Люди шли. Им нравилась эта игра: галоши, зонтик, дождь с потолка. Студенты жаловались: устали спасибо говорить за добрые слова.
 
Пражская Квадриеннале — не память о том театре, который ты дома делал, а театр, который нужно сделать на месте. Каждая страна строит павильон как квадратик своей земли и делает его чем­то чудесным. Вот это был квадратик России.
 
Рядом были на постое сценографы Гонконга. Они сделали склад: какие­то маленькие вещички, сущая кунсткамера… Называлось это все «Сейл». Напротив стояли американцы: огромный павильон в виде супермаркета. Венгры: у них не было ни одного эскиза или макета. Они выстроили какой­то лабиринт, куда ты входишь через вертушку, тебя фотографируют, ты заполняешь какие­то анкеты, какие­то люди у тебя что­то берут, что­то отдают. Без всякого смысла. Десять метров бюрократического лабиринта, совершенно необъяснимого. Но замечательно: этот путь тебя заставили пройти — и ты что­то пережил. А японцы сделали «Суши­бар»… суши, и стоят макеты на таких же тарелочках, вращающихся как еда.
 
Студенты мои говорили, что потрясены точностью и пунктуальностью монтировки у коллег. Любую экспозицию, даже двухэтажную, с аудио­, видео­, и собирали и разбирали за три часа. Только у нас авторы работали сами. 
 
На вручение пришли, наверное, все. Тыща народу! Начинают объявлять: молодежный конкурс, потом взрослые, за костюмы получили, за декорации получили, за технологии получили, золотые медали начали давать. Я думал, мы получим поощрительный диплом. Нет. Ну и ладно…
 
Потом вынесли лошадей огромных золотых с возницей-Ангелом и объявили: Россия! То есть мы. «Золотая Трига». И мы побежали через толпу.
 
Нас пропускали радостно: там так реагируют на чужой успех, потрясающе щедро! Вечером ехали в трамвае, везли «Тригу», в вагоне оказались люди с выставки. То ли узнали, то ли статуя была с нами — но начали поздравлять.
 
В жюри не было никого из России. Нас совсем не знали. Даже не знали, что павильон делали студенты. Получить премию в командном первенстве оказалось огромным удовольствием: я никогда не догадывался об этом, думал, что я индивидуалист… Виктор Березкин, историк сценографии, куратор павильона, придумал тему «Чехов» и позвал нас. Инна Мирзоян занималась организацией. Саша Назаров, завмастерскими театра «Школа драматического искусства», реализовал всю техническую часть, строил павильон… эта вода на герметичном полу, капельницы в потолке, из медицинских иголочек вода плачет. Гонорара Назаров не взял, рассудительно сказал: «Ну денег­то у вас очень мало». Экспозиция была памяти Боровского посвящена — а Саша работал с Боровским в 1980-х. И восстанавливал занавес из таганского «Гамлета».
 
…И студенты мои. IV курс РАТИ: Вера Мартынова, Маша Трегубова, Этель Иошпа, Лиза Дзуцева, Анна Пережогина, Мария Вольская, Александра Осипова, Леонид Шуляков, Константин Терентьев. Мы вместе это придумали. «Наводили» ржавчину из краски, воды и грязи. Клеили обои, писали «протечки» на потолке, собирали по Москве старые вещи. Каждый внес лепту, которую мог внести только он один.
 
…Это, конечно, «наш Чехов», Чехов людей, которые росли в таких квартирах. Не только Чехов из по-трепанного тома с платформы Марк, где книги по червонцу. Кстати, закрыли платформу Марк. Там автостоянка, милиция гоняет бабушек с лисьими горжетками 1950-х. Ходят слухи панические: «Говорят, под мостом стоять разрешили». — «Нет, запретили!».
 
Куда бабушки пойдут? Мы на Марке реквизит покупали. А для них это жизнь и хлеб.
 
Но когда мы лепили эти фанерные стены, клеили обои, «спасали» макеты, я все вспоминал письма Чехова. Как он в Мелихове жил, как перестраивал дом — в усадьбе сортир был на улице. Как спрашивал: в такой­то комнате обои наклеили наконец?
 
И вот: «русская квартира» оказалась притягательней суши-бара и супермаркета. Наверное, это как старая фотография и обложка глянцевого журнала. Глянца много, а таких фотографий мало. С глянца взгляд соскальзывает. А шероховатая, размытая, истрепанная фактура его притягивает. Вышел такой фильтр. Он требовал от людей некоторой игры. И нес живое воспоминание, с Чеховым связанное.
 
«Золотая Трига» стоит у меня на кухне. Каждое утро вхожу: Ангел, Лошади… Только сейчас начал привыкать.
 
Елена Дьякова, Газета «Новая газета», 07.07.2007

Лица

История

Режиссер и сценограф Дмитрий Крымов: "Нужно родить ребенка здесь и сейчас". Марина Давыдова
Дмитрий Крымов:"Маленький дурацкий спектакль". Светлана Полякова

© 2015. «Лаборатория Дмитрия Крымова». Все права защищены.
Создание сайта — ICO